- Адам, что за теневое правительство вы возглавляете?
- Оно образовано постановлением Высшего совета движения «Адмалла», которое сегодня объединяет тысячи моих земляков, проживающих как в Чечне, так и за ее пределами. Нас сплотило одно: несогласие с политикой нынешнего чеченского руководства. Потому мы и сформировали теневой Кабинет министров, чтобы дать народу альтернативу, показать, что Чечня - это не только Басаев и Радуев.
- То есть вы - глава Кабинета министров в изгнании?
- Мы считаем, что Чечня - это часть России. Нельзя находиться в изгнании на своей земле.
- Сколько чеченцев сегодня проживает в Чечне и сколько - за ее пределами?
- В республике проживает около 300 - 350 тыс. чеченцев. До войны был миллион. 100 тысяч убиты. Остается 550 - 600 тысяч. То есть, за пределами Чечни, в основном в России, живут две трети нашего народа. Это большая часть интеллигенции, ученые, бизнесмены, которые были вынуждены уехать, когда начался беспредел.
- Чем же вас не устраивает существующий в Чечне режим?
- То, что нам не по пути, я понял вскоре после прихода Дудаева к власти. Он не мог привести Чечню к лучшему потому, что у него не было идеи. Я и мои единомышленники посчитали, что нельзя идти за слепым лидером, который не знает, как улучшить жизнь народа.
Уже тогда мы предупреждали: если власть получат демократы-исламисты, которые не имеют ни малейшего представления об управлении государством и общественном устройстве, они развалят даже то, что есть. Ведь если мы отказываемся от социализма, то должны предложить обществу что-то взамен. Взятие власти не проблема. Но как жить дальше? Я считал и считаю, что мы должны строить демократию и защищать интересы человека. Ведь раньше в Грозном жили и евреи, и армяне, и украинцы, и русские. Сегодня же это бандитская республика, где собрался уголовный сброд со всего мира. Только криминал находит там себе место.
- Вы не боитесь столь резких заявлений?
- Мы это уже прошли. Еще в 1997 году, когда все чеченцы в Москве сидели запуганными в своих квартирах и боялись дать друг другу номер своего телефона, мы заявили, что объявляем себя оппозицией и всеми возможными средствами будем бороться с экстремизмом, с которым народ остался один на один. Да, мы понимали, что этим самым противопоставляем себя даже не бандформированиям, а целой бандармии. Потому и создали свою Службу безопасности. Из Чечни к нам приезжали посланники, разговоры были резкими. В итоге они отстали.
И потом, чего мне бояться? Кто такие эти люди? Среди нынешних чеченских лидеров нет ни одного представителя знатного рода. Те же Басаев, Масхадов не имеют исторических корней. Они даже не знают, как совершаются элементарные ритуалы, они же не только в шариате - ни в чем не разбираются! А наш тейп живет в Чечне много веков, все мои предки были святыми, и народ это знает. Это наша территория.
- Но власти Чечни говорят, что борются за свободу народа...
- Это элементарное оболванивание этого самого народа. В свое время я пытался понять суть афганской войны. Еще в
1992 году по пути в Мекку в ряде стран Ближнего Востока встречался со многими чеченцами, воевавшими в Афганистане, - гражданами США, Иордании, Сирии и
т. д. Они многое рассказали о том, как ту войну вели саудовские спецслужбы. Как финансировали, выписывали чеки. А когда приезжал брат министра безопасности Саудовской Аравии, к нему выстраивалась колонна автомобилей полевых командиров. Даже по этим машинам можно было определить, кому дают. То же сегодня происходит и с «лидерами» Чечни, и с «борцами за веру» в Дагестане.
Когда я совершал паломничество в Мекку, туда приезжали брат Мовлади Удугова Муса, Мухаммад Багуддин, его брат Абаз. Я всех их знаю: они в свое время были членами политсовета Исламской партии возрождения. Там же находились и активный распространитель ваххабизма в Карачаево-Черкесии Магомед, представители Таджикистана, Туркмении,  Азербайджана. И саудовские спецслужбы приглашали этих «лидеров» на чаепития, в ходе которых объясняли, что от них требуется, взамен обещая деньги. Вот и вся независимость.
- Каким вы видите будущее Чечни?
- Безусловно и в первую очередь мы - за сохранение единства всех народов России. Единства территориального, экономического, финансового, оборонного и правового. Нельзя ориентироваться на сепаратистов, которые ведут народ в никуда. Весь мир сегодня видит, как в Чечне убивают, отрезают головы... Если Масхадов и прочие «поборники свободы» что-то и строят, то не для чеченцев или грузин, не для евреев или русских, которые там остались. Прикрываясь лозунгами, они все делают для себя.
Посмотрите: как только в Дагестане припекло, Басаева там уже нет. И что ему смерти людей, главное - получить деньги за то, что совершил. Все в Чечне знают, что в свое время он получил из рук Березовского 2 миллиона долларов. И Масхадов об этом заявлял. У нас есть данные, что немалая часть этих денег пошла на подготовку нынешнего конфликта в Дагестане. Сейчас он соберет видеозаписи, как его люди воюют против русских, отправит в Эр-Рияд и получит еще больше денег.
- Вы пытались повлиять на ход событий?
- В свое время по поручению тогдашнего премьера Примакова мы встречались со Степашиным. Передали ему письмо о том, что имеем возможность выставить свой полк на административной границе Ставрополья и Чечни. Вот у нас вся переписка с правительством - февральская, мартовская... В итоге правительство решило не давать повода Масхадову думать, что на территории России ему создается оппозиция.
В общем, мы оказались в странной ситуации. Официально Масхадов, не пользующийся, кстати, никаким авторитетом в Чечне, - союзник Москвы. Значит, мы - оппозиция Масхадову - формально как бы враги России. Если мы и встречаемся с представителями власти, то это едва ли не нелегально. Ведь, как нам было заявлено, «Масхадов сегодня является, как и все остальные руководители субъектов Федерации, губернатором. И если вы идете против него, значит, вы против политики президента и правительства России».
Что же до нашего участия в урегулировании конфликта... Мы не раз обращались к руководителям ряда федеральных структур. Недавно предлагали помочь «прикрыть» чечено-дагестанскую границу. Освободить Шпигуна - практически без денег. Выдвигали и другие предложения, которые, с нашей точки зрения, могут быть полезными для той России, которую мы считаем своей Родиной. Ответ один: спасибо, не надо. Просим: окажите хотя бы мизерную поддержку, дайте хоть радиостанцию, чтобы мы боролись против вахаббизма, да хоть разрешение на установку этой радиостанции! Но никому это не надо! Как выразился один из тех, с кем мы встречались, «если мы вам не мешаем, считайте, это уже поддержка».
- То есть, выходит, Москва на стороне тех, кто за отделение Чечни от России, а тех, кто против этого, - скажите спасибо, что не сажаем?
- Выходит так.
- Но если в итоге отношения Москвы с официальным Грозным все же не сложатся и вам вдруг скажут: вот автоматы, идите свергайте Масхадова - как это было с оппозицией Дудаеву в 1994 году?
- Безусловно, без армии никакие гуманные идеи не могут быть реализованы. Танки, самолеты - все это, конечно, нужно. Но мы делаем упор на другие, политические пути. Один танк в тысячи раз дороже той же радиостанции. А если мы сможем напрямую общаться с народом, то наполовину решим задачу. То есть, предлагая людям альтернативу, мы могли бы отсечь ту часть, которая идет за Масхадовым. Ведь сегодня над нашим народом издеваются, и тот же Масхадов и его клика ввели ЧП, комендантский час. А президент Ельцин ни разу не заявил о таком грубом нарушении конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации.
- Но Москва уже пыталась навести порядок в Чечне - ничего хорошего не вышло...
- Это кто-то наводил, а мы предлагаем свой, мирный план урегулирования конфликта. Ведь там же ни разу в течение этих десяти лет не проводились референдумы, никто не спрашивал у народа, у гражданина: чего ты хочешь, куда стремишься, с кем бы хотел жить? Не спрашивал Дудаев, не спрашивал Масхадов, и теперь не спрашивают ваххабиты, заставляя всех жить по своим канонам.
- По вашему мнению, сколько чеченцев хотят быть с Россией?
- Все те, кто носит российские паспорта. Ведь ни один же не сдал свой паспорт. Не надо быть лицемером: если ты живешь и зарабатываешь на территории России и выступаешь за отделение Чечни, значит, тебя надо выдворять. Поживи немного под Масхадовым, почувствуй разницу.
По-моему, многие беды сегодня оттого, что у центра такое мягкое отношение к тем, кто хочет жить под знаменем волчицы. А к нам, кто против этого, доверия нет, мы никак не защищены ни там, ни здесь. Ко мне в дом в день по два раза приходят и ОМОН, и угрозыск, и муниципалы. У меня в квартире зарегистрировано около 20 человек, и их постоянно проверяют. А вот тех, кто выступает в мечетях: «Ичкерия, мать-волчица, мы твои дети» - никто не трогает. Мы же видим все это. Но все равно выполняем свой гражданский долг, боремся за свои убеждения. Власть меняется, а жизнь-то продолжается...
Вопросы задавали Александр
ЕВТУШЕНКО, Игорь ЧЕРНЯК.

"Комсомольская Правда" 26 августа 1999 г.