Spinal Neurology and Manual Therapy
(& not only...)

  Вертеброневрология и мануальная терапия
(& не только...)

 
     
     
menu

Коричневый цвет - русская версия
Green Color - English version
 


Клиника восстановления здоровья
Body Rehabilitation Clinic
 

Виды лечения - Treatment Modalities

****** 

Testimonials

****** 


Body Rehabilitation Clinic
(AMTE Site)

 

Treatment Types

****** 


Американский Фонд изучения позвоночной неврологии
Orthopedic Neurology Research Fund
 

Цель Фонда - Fund's Goal

****** 

From Board Directory

****** 

Методические пособия

****** 

Учебные пособия

****** 

Об авторе

****** 

About the Author

****** 

Proceedings. Publications

****** 

Message to Colleagues

****** 


Невропатология и лечение межпозвонкового остеохондроза
Intervertebral Osteochondrosis' Neuropathology and Treatment
 

Как расставаться с хронической болью? (Беседа о восстановлении здоровья)

****** 

Повсеместные боли

****** 

Малоизвестная в США ортопедическая неврология

****** 

Less-known Spinal Neurology

****** 

Развитие отечественной вертеброневрологии

****** 

Нейрохирургия остеохондроза

****** 

Проблема века или вечная проблема?!

****** 

Сомнительные подходы в вертеброневрологии и мануальной терапии

****** 

Отечественные черты мануальной терапии

****** 

Вазодистонии и ишемии

****** 

Радикуло-миелоишемия

****** 

Межпозвонковый остеохондроз в Евразии и Америке

****** 

Полвека остеохондроза

****** 

Бенефиты манипуломании

****** 

Линия отчуждения

****** 

Медицинские сюрпризы

****** 

"Клиническая пропедевтика мануальной терапии" Монография

****** 

Отзыв на монографию

****** 

Своеобразие текущего момента

****** 

В защиту суверенитета вертеброневрологии

****** 

О создателе клинической дисциплины
About the Founder
 

Ближайший взгляд

****** 

От последователей

****** 

Патриарх неврологии

****** 

Феномен Якова Попелянского

****** 

Об Отце и его Деле

****** 

Казань - Сиэтл

****** 

Он опережал время

****** 

Памяти Я. Ю. Попелянского

****** 

In memory of Professor Yakov Popelyanskiy

****** 

Основополагающие первоисточники - Spinal Neurology Textbooks

****** 

Руководство и монографии по неврологии

****** 

Some Articles

****** 

Другие книги профессора Я. Попелянского

****** 

Opinions of World prominent Specialists

****** 

Статья из Неврологического Журнала

****** 

Учителю

****** 

Идеи Проф. Я. Ю. Попелянского в Америке

****** 

Гений и злодейство

****** 

Последнее интервью

****** 

Я люблю Вас живого

****** 

Научная биография

****** 

"Запоздалое открытие"

****** 

Я. Ю. и Политбюро

****** 

Компетенция и некомпетенция

****** 

О Солженицыне

****** 

Антисемитизм глазами невропатолога

****** 

Медицина в США глазами иммигранта-врача

****** 

Я. Ю. и поэзия

****** 

Неопубликованное

****** 

Обнаруженное

****** 


Хобби и отдых
Hobby and Entertainment
 

Обращение

****** 

Дисбаланс

****** 

Бальзам прошлого

****** 

Вне расписания

****** 

Уроки балкарского...

****** 

Брызги шампанского...

****** 

Выплывшее

****** 

Непредвиденное

****** 

О названии

****** 

Нескромная прелесть провинции

****** 

Вокруг "Возвращения"

****** 

Навеянное

****** 

Откровение

****** 

Наблюдаемое

****** 

Лицемерие и ханжество

****** 

Вокруг да около

****** 

Выборы

****** 

Конец света

****** 

Трагическое разочарование

****** 

Обновленное прояснение

****** 

Холодная гражданская война

****** 

Фашизм и прогресс

****** 

 


 

 


 

 

 

Институт былой славы.
Что препятствует её восстановлению?

(размышления на одном заседании Ученого Совета)

Я.Ю.Попелянский
 

 

Медицинский факультет Казанского - второго после Московского - университета. Кто только не учился (Н.А.Семашко, З.П.Соловьев, К.М.Быков, П.Ф.Здродовский и многие другие) или не начинали здесь! Его славу создавали В.И.Разумовский В.М.Бехтерев, Л.О.Даркшевич,Н.А.Миславский, П.Ф.Лесгафт, В.А.Адамюк, А.В.Вишневский, В.С.Груздев, С.С.Зимницкий, Н.К.Горяев, А.В.Меньшиков, В.Н.Тонков, А.В.Кибяков, Б.И.Лаврентьев, А.Д.Адо и др.

И вот что-то произошло существенное с Казанским Медицинским институтом в послевоенное время. Его не лихорадило. Конфликты. Если случались, были мелкими и завершались тихо: уезжали вовлеченные в них профессора в Ленинград ли, в Москву ли, в другой город. Оголялись, мельчали кафедры, образовался вакуум или - хуже - застой. Бывший ректор института, Министр здравоохранения СССР, С.В.Курашов, заявил в "Медицинской газете" об утере былой славы Казанского медицинского института, а писатель К.В.Лебедев написал почти документальную повесть "Люди и степени" о форменном болоте.

За последние десятилетия лишь единичные направления находят здесь почву. За десятки лет - ни одного члена-корреспондента АМН в институте, лишь единичные монографии (среди 69 кафедр и курсов!) приняты к печати в издательстве "Медицина". Крупная работа, передовая статья казанского автора в центральных журналах - лишь исключение. По всем этим показателям бывший первый среди медицинских институтов Поволжья оказался позади. Где причина, где выход?

Собирая архивные и другие материалы по истории Казанской медицины, (главным образом, неврологии), задумался на одной из причин.
Когда организовывались медицинские институты Поволжья, они заявляли о своей молодости, об отсутствии традиций и средств. Это был не комплекс неполноценности, а здоровая жадность. Она утолялась. В Казани же на каждом шагу вы услышите ура-патриотические речи: Казанские традиции, казанская медицина.

Будучи автором историко-медицинской монографии по казанской медицине, я неоднократно бывал объектом критики ректора: на лекциях называл много московских и других имен в ущерб казанским.

Мы - столица. Мы - казанцы.

В суровых приказах Министра здравоохранения РСФСР -- осуждение промахов выпускников и сотрудников нашего института, а на заседаниях Ученого Совета и собраниях то и дело слышно: Мы - преемники Казанской славной медицины и пр.

В течение десятков лет библиотека института не в состоянии выписать ни один зарубежный журнал по существенным дисциплинам. Читальный зал для сотрудников института ограничивается несколькими рабочими местами. Аппаратура и оборудование для исследований были убогими, пока не настало время хоздоговоров, а трескучие речи о казанской медицинской науке не прекращались. Показуха, т.е. замена правдивого ложным обеспечила исключительную живучесть ложных критериев в оценке сотрудников, ложных авторитетов. Многие из них, пройдя процедуру защиты диссертации в недрах самого Казанского института, обогретые внутренней атмосферой, так и оставались до пенсии "крупными авторитетами", не добившись имени в отечественной медицине, не насадив особых традиций в практической медицине. И,наоборот.

В последние два десятилетия эта атмосфера стала особенно тягостной в связи с особой "боевитостью", вопиющим субъективизмом ректора института, Х.С.Хамитова. Его уверенность в безнаказанности волевых решений, во вседозволенности способствуют формированию в коллективе (и в составе Ученого Совета) представления о бессмысленности правды, бесперспективности критики. Форма соблюдена: и отчеты на партбюро, и протоколы конкурсных и пр. комиссий. Но ни для кого уже не является секретом: на всем уже заранее лежит тяжелый и капризный кулак воли ректора.
Проходит заседание Ученого Совета 7.11.84г.

На этом заседании решается вопрос об утверждении в должности заведущего кафедрой эпидемиологии разжалованного административного работника И.З.Мухутдинова, кандидата наук; заведущего кафедрой организации здравоохранения и истории медицины, бывшего административного работника, кандидата неук А.Н.Галиуллина (все они сменили докторов наук, профессоров, "растет институт, на подъеме"). Об избрании заведущего кафедрой ортопедии, кандидата наук, Р.А.Зулкарнеева. Решается вопрос о ходатайстве в отношении кандидата наук, зав.кафедрой истории партии - о присвоении ему звания профессора. Переизбирается зав.кафедрой философии. На этом заседании Ученого Совета в отношении критической активности избираемых в связи с их праздничным настроением не выскажешь повышенных требований. А остальные? На Совете объявляются фамилии профессоров, переведенных в ранг консультантов или ушедших на пенсию: воля ректора решать соответствующие сроки известна всем членам Ученого совета. И они молчат: завтра или послезавтра эти вопросы будут решаться в отношении очередных профессоров тем же ректором. Они безмолвствуют по поводу того, что клиника им.Вишневского лишилась по воле ректора своего опытного руководителя, одного из любимцев студентов, профессора В.Н.Кузнецова (а замены-то - нет), клиника терапии лишилась профессора В.Ф.Богоявленского (заведущим назначен кандидат наук) - своя рука владыка.

Особенно драматичным оказалось безмолствие при обсуждении доклада докторанта М.А.Полякова. Его выступление по своей творческой красоте (какой-то чистой победности) казалось яркой грозовой молнией в атмосфере скованности и гнетущей покорности. Он доложил, что завершает работу, открывшую возможности значительно уменьшить смертность при операциях по поводу рака желудка. Вместо удаления желудка - его пластика. Операцию называют именем Полякова, его приглашают для внедрения метода в центральные клиники страны и зарубеж. У автора было только два года для работы в нормальных условиях - до того обстановка была для него невыносимой. Теперь же, когда в силу этих обстоятельств и исключительного объема исследования (у автора - самое большое число наблюдений - такого количества не обработал никто) докладчик просит о ходатайстве перед Министерством продлить статус научного сотрудника еще на полгода. Тогда диссертация будет завершена в срок, по плану. И что же? У ректора не нашлось ни одного теплого слова. И это в день, когда так было ясно, как институту требуются серьезные доктора наук, особенно клиницисты. Вместо этого - равнодушное и хладнокровное порицание докладчика - ему де и так оказали благотворительную помошь, пусть благодарит за это. И никто, ни один член Ученого совета не выступил, все покорно проголосовали по предложению ректора - не ходатайствовать о продлении срока старшего научного сотрудника. Трудно сказать, как перенесли этот позор коллеги в зале, когда докладчик обратился к ним с лапидарным вопросом:

"Что же означает ваше голосование? Вы действительно считаете, что я не выполняю свой долг, что мне не следует помочь в завершении этой диссертации?»

 

 

 

 

 O НОВИЗНЕ ОРИГИНАЛЬНОСТИ

Я.Ю.Попелянский
 

 

Совестливость - это не только пассивное неприятие лжи (вида зла), но и активный дискомфорт в присутствии лжи. Сама же ложь тоже бывает и активной (кричащей и агрессивной)и пассивной, в форме умалчивания.

Примеры.

В течение многих лет висела тяжелая завеса над тайной опоясывающего герпеса. Было известно, что это вирусное поражение определенного ганглия. Почему же везикулярная сыпь локализуется в соответствующем дерматоме? За всю свою ученическую жизнь в неврологии не слышал, чтобы кто-нибудь серьезно в о л н о в а л с я по поводу этого необъяснения. Факт был, его излагали сотни преподавателей. Попытки объяснения были жалкими, например, такое объяснение:через сегментарные структуры ганглий влияет на трофику кожи. Это объяснение нелепо.Во-первых, трофические влияния обычно реализуются не в столь острых темпах, во-вторых,везикулы - образования локальные, а дерматом - образование региональное, в-третьих, течение характерно для инфекционного процесса.

Другое объяснение - эмбриональная общность кожи и нервного ганглия. Но такое "объяснение" не вскрывает конкретных причинно-следственных отношений. Почему следствие - пузырьки?

Всякий совестливый читатель учебника испытывал дискомфорт при знакомстве с фактом и говорил себе: тут есть тайна, ее надо искать. Завеса над тайной приподнялась, когда в 50-60-е годы выяснилось, что и в спинальном ганглии и в коже в течение многих лет персистирует вирус ветряной оспы.

Разрешению подобных тайн способствуют успехи смежных наук, в частности, вирусологии. Конкретно поставленный беспокойный вопрос "почему?" лишь ускоряет и нацеливает поиск.

При другом варианте "беспокойство" генерируется самой тяжестью ситуации.

Пример: от туберкулезного менингита умирало 100% заболевших, чаще всего детей. Беспокойством были охвачены и бактериологи, и вирусологи, и химики. Не только неврологи и инфекционисты. Завершающая помощь пришла со стороны микробиолога-химика (Waksman A.J.,1943), получившего стрептомицин.

Подобные эпохальные открытия составляют содержание наук вообще, особенно наук фундаментальных. Неврология же, особенно на рубеже XIX и XX веков по значимости некоторых открытий, по трудности проникновения в тайны, не уступала открытиям физиков или химиков. Если говорить не о громаде и суммарной результативности интеллектуального труда, а об эвристичности, вспомним хотя бы имена Джексона, Рамон-и-Кахаля, И.М.Сеченова, И.П.Павлова, Ч.Шеррингтона, Ж.Шарко, У.Говерса, В.М.Бехтерева, Т.Мейнерта, У.Пенфилда, Н.И.Бернштейна, С.Н.Давиденкова.

Каждый из читателей-неврологов несомненно упрекнет автора в субъективизме при перечислении названных гигантов. При высочайшей планке требовательности можно назвать множество корифеев неврологии, самой трудной клинической науки. Нет сомнения, что и по критерию эвристичности такая наука требовала прихода человеческого гения и он, естественно, являлся по зову. Здесь же речь идет о том, как в скромном диагностическом труде любого невролога неизбежно рождается тот же зуд. Тот же дискомфорт, потребность раскрытия... трудного диагноза. Так как трудности диагностики в неврологии неизмеримо больше, чем в любой клинической дисциплине. Эти трудности обусловлены, во-первых, особенностями самого объекта - недоступностью непосредственного восприятия нервных структур анализаторами врача. Правда, в последние годы эта трудность стала несколько меньше благодаря успехам лучевой диагностики. При этом опосредованное восприятие патологического очага отличается от подобного очага любого другого органа более выраженной и более динамической полисистемностью. Во-вторых, нервная система, в которой располагается очаг - это нервные клетки с исключительной информационной функцией не только широкой (полисистемной), но и исключительно различной и по интенсивности. Чтобы распознать патологический очаг приходится распознавать общность интенсивностей множества систем. Если в одном и том же очаге одна функция страдает легко, а другая - слабо, предполагаемый топический диагноз мало вероятен. Если к скрытности очага, разнообразию нарушенных функций их интенсивностей приобщить разнообразие действующих факторов, особенно при хронических (полифакториальных) процессах, диагностический (и лечебный) процесс при них предстанет во всей сложности и увлекательности. Это-исследовательская работа, почему сказанное касается не только индивидуального диагноза, но и всякой клинической исследовательской работы.

Существует предубеждение, что творчески-описательный этап развития клинических наук и, в частности, неврологии, в основном завершен.Полага-ют, что нашим и грядущим поколениям следует больше заниматься сферами обобщений, в лучшем случае нам доступны ныне лишь исследования с помощью параклинических методов: в клинике, кажется, нам суждена лишь исполнительская служебная роль. В нашей стране это в неврологии вот уже в течение нескольких десятилетий демонстрируется практикой крупных научных коллективов, занимающихся расстройствами мозгового кровообращения. Сказанное касается и картины поражения экстракраниальных сосудов. Однако, беспокойный глаз и лимбика клинициста протестуют против этого. Приведем пример из практики доктора Е.Н.Ковалева (1981), московской больницы им.Н.А.Семашко и Рязанской больницы №10. До его исследований был известен(на основании экспериментальных и клинико-ангиографических данных) феномен реактивной гиперемии мозга между ветвями закрытой и соседних артерий (Lanner Z., Rosengren K.,1964; Ганнушкина И.В., 1975). А что в условиях поликлиники можно судить непосредственно, пользуясь лишь собственными анализаторами о такой реактивной гиперемии (и ее причине - закупорке какого-нибудь сосуда)? Десятками лет в хорошо оснащенных клиниках горделиво регистрировали сложные показатели контрастно-рентгенологических исследований (ангиография сосудов мозга на живом была внове). И только доктор Е.Н.Ковалев не только ангиографически, но и визуально (просто своими глазами) определил у 7 больных тромбозом сонной артерии или обеих ее ветвей реактивную гиперемию лица на стороне "здорового" полушария мозга. Гиперемия охватывала и склеру, и конъюктиву глаза. Прекращение кровотока вызывало реактивное расширение коллатералей и сосудов не только "здорового" полушария мозга, но и соответствующей половины лица.

Какие факторы определяли остроту клинического видения доктора Е.Н.Ковалева? Сказываются ли в этом видении не только генетические черты "быстрых разумом неврологов", но и черты, которые клиницист может в себе воспитывать постнатально? Есть такие черты и одна из них в этом примере выступает особенно четко. Это черта - потребность активного выхода из состояния недоумения, смятения, непонимания постоянно наблюдаемого явления. В самом деле, только в последние годы неврологи осмыслили факт, который, казалось, лежал на поверхности, но не был раскрыт медицинской наукой.

В течение многих десятилетий патолого-анатомы имели возможность вскрывать больных, умерших от очагов размягчения мозга. Находили закупоренные тромбом сосуды - причину ишемии. Но очень часто тромб не находили. На поверку оказалось, что в этих случаях тромбы надо было искать в экстра-, а не в интракраниальных сосудах мозга. Не оказалось того Ковалева, которого не устраивала бы успокоенность на констатации факта непонятного исчезновения тромба там (внутри мозга), где его искали. Это активное чувство неудовлетворенности привело бы его к той же сосудистой стенке, которое ведет в мозг, но в другом месте, несколько ниже места прохождения артерии через основание черепа. Однако, усилиями патологоанатомов и специалистов по ангиографии эта тайна раскрыта. А что дальше? Если мы прежде не нащупали сам тромбированный экстракраниальный сосуд, почему же мы в последующем должны лишиться чувства неудовлетворенности по поводу того, что мы н е в и д и м это расстроенное кровообращение? Ведь расстройство кровообращения - это для глаза наблюдателя или бледность, или гиперемия. В мозгу эти изменения глаз патологоанатома видит! Почему же на коже лица в зоне васкуляризации того же экстракраниального сосуда нет этой самой бледности или покраснения? Посмотрим-ка внимательнее - и впрямь увидели. Таким образом, эта логическая конструкция началась не столько в о с м ы с л е н и и фактов, сколько в честном ч у в с т в е непримирения с незнанием, в том самом беспокойстве, смятении (род тревоги). Продолжением этой логической цепи стала мысль о единстве мозгового и лицевого кровообращения (внутренняя и наружная сонная артерия). Завершением же стала мысль о вероятности изменений в цвете и диаметре сосудов лица.

Итак, получается, что чувство, честная (нравственная) установка оказалась не фоном, а конструктивной частью творческого процесса.

Такова первая постнатально воспитуемая черта творческого процесса, в данном случае - процесса, который можно назвать клиницизмом.

Вторая черта такого же рода также связана с единством чувства и мысли в процессе творчества. Поиск в изменении цвета лица завершил и решил вопрос о феномене гемигиперемии лица при тромбозе экстракраниальных сосудов. Но поиск этот стал возможным в связи с о ж и д а н и е м изменений в цвете лица, как бы предвосхищением, с наличием уже образа измененного лица. Это открытие нового признака, еще не воспринятого зрением (реального образа лица больного), это новое представление обусловлено запасом уже имевшихся прежних представлений. Восприятие сотен неврологов, видевших лица подобных больных было как бы ленным, оно не было достаточно активно организовано прежним опытом. Обсуждаемая активная составляющая акта восприятия, такая работа комплексного процесса вероятностного предвидения (Фейгенберг И.М.) в психологии обозначают как апперцепцию. Термин был введен в науку еще Г.Лейбницом. W.Wundt (1914) установил связь этого свойства психики с опытом личности и с целостностью психических функций. Как ни банально это звучит, но без активной профессиональной позиции, без постоянной активной жизни "только этим" творческие удачи маловероятны. В поэтической форме это выразил Б.Пастернак.


Перегородок тонкоребрость
Пройду как свет,
Пройду как образ входит в образ
И как предмет сечет предмет.
 

В биографическом арсенале каждого исследователя найдется воспоминание о собственных эпизодах беспокойства и душевного дискомфорта, послужившего поводом и - как мы убеждены - и структурным элементом результата научного поиска.

Приведем некоторые примеры из собственного опыта.

Так в картине "неврологической амиотрофии Персонейдж-Тернера" мы не могли примириться с отсутствием топографически объяснимого единства синдрома. Первые дни - боли в надплечье и лопатке, затем атрофия мышц лопатки, особенно передней зубчатой. Если это синдром, то-есть общность признаков поражения топически близких нервных структур, то как "запрячь в одну телегу" боли в лопатке и последующую атрофию ее мышц? Чувствительные нервы кожи лопаточной области - межреберные (то-есть, следующие из задних отделов грудной клетки), двигательный нерв, длинный нерв грудной клетки (следует к передней зубчатой мышце из передних отделов грудной клетки). На пути этих двух нервов нет общей зоны своего прохождения. Не менее важно другое несоответствие. Несколько дней боли в надплечье - и накакой гипестезии в последующем. (Вспомним упомянутое выше требование соответствия интенсивности - степени выраженности - проявлений различных признаков и симптомов подобного топического синдрома). А потому нет гипестезии - появилась догадка - что это не симптом поражения соответствующего чувствительного нерва кожи задней поверхности грудной клетки.. Тогда, может быть, это боль ишемическая и следует искать место, где сосуд, кровоснабжающий лопаточную область, проходит вместе с двигательным нервом, иннервирующим мышцы этой области. Таким местом оказалась средняя лестничная мышца: обе эти структуры проходят или соприкасаясь с мышцей или через нее субфасциально. У больных мышца эта оказалась болезненной, плотной, а давление на нее в отдельных наблюдениях сопровождается отдачей боли в лопатку и надплечье (Попелянский Я.Ю.,1996).
Более драматичный пример связан с развитием вертеброневрологии (ортопедической неврологии)в России.

Когда за рубежом, начиная с 1937г. (клиника Мейо) тысячами оперировали больных с грыжей позвоночнщго диска, в нашей стране признавалась только одна концепция -- "радикулита", чаще воспалительного, а не дискогенного. Единичные операции хирургического лечения этих грыж или публикации с указанием на такой генез "радикулита" неглижировались. Крупные клиницисты мало интересовались этой проблемой - ее считали примитивно "фельдшерской". Широкие же массы врачей принимали на веру краткие сведения об "ишиасе", "пояснично-крестцовом радикулите", о которых они читали в учебнике и которые теми же крупными клиницистами из поколения в поколения переписывались из учебника в учебник. Когда больше скрывать наше отставание уже нельзя было, неврологический истеблишмент, скрепя сердце, стал признавать "роль грыжи диска в некоторых случаях", стали иногда и оперировать их.

И все же, тот самый душевный дискомфорт, который оставался от тех самых несоответствий в системах и интенсивностях при воспалительном якобы "радикулите", оставался и после признания вертеброгенной концепции. Признаки компрессии корешка выявлялись не чаще, чем в 1/3 больных с пояснично-крестцовыми и шейными болями. Стало ясно, что кроме механического действия грыжи на корешок существуют и другие - некорешковые - стороны патогенеза болей.

Идеи о некорешковых механизмах боли (в частности, при болях в позвоночнике) носились в воздухе. Если не по нервно-стволовым, то по каким другим механизмам передаются боли, которые генерируются структурами, не содержащими крупные нервные стволы, скажем из межостистых связок? И каковы территории (явно не дерматомные) их распространения.

Почти одновременно в Калифорнии и в Лондоне стали вводить волонтерам 10% раствор соли в межостистые и другие связки и регистрировать зоны отдачи болей (карты так называемых склеротомных болей). Так стало ясно, что грыжа диска соединительная - плотная - ткань (sclerosis - уплотнение,- греч.) способна не только оказывать давление на корешок, но и служить генератором склеротомных, то-есть некорешковых болей. Отказ от вездесущности немеханической концепции позвоночных болей послужил поводом поиска некорешкового патогенеза и других - неболевых - проявлений. Отсюда в стране, где был популярен принцип нервизма с его рефлекторными механизмами (И.М.Сеченов; C.С.Боткин, И.П.Павлов) уже был один шаг до выявления вертеброгенных рефлекторных механизмов - мышечно-тонических, вазомоторных и нейродистрофических. Когда мы представили материалы по компрессионным и рефлекторным вертеброгенным синдромам на конференции Инстита неврологии АМН (1956), докладчика встретили в штыки. Если чувство дискомфорта, смятение одних способствовало формированию новой конструкции мысли, агрессивное чувство других стало составной частью мыслительной конструкции - консервативности, инертности. Последняя - двухполюсна: пассивность и агрессивность.

 

 

 

 

 

О фактах необычайных и удивительных

 

 

Письмо, помещенное ниже, принадлежит перу военного врача, обслуживающего одну из наших авиацтонных частей. Может быть, поэтому звучит оно несколько восторженно,- сами летчики обычно рассказывают о своих боевых делах гораздо суше и проще. Но мне кажется, что это свидетельство очевидца приобретает особенную ценность как беспристрастный документ о мужестве.

 

Дорогие товарищи! Мне хочется рассказать вам о двух боевых вылетах. Оба они совершены молодыми летчиками, для которых эти вылеты явились боевым крещением. События произошли сегодня.

На аэродроме шли тренировочные полеты. Младший лейтенант Диденко вылезал из кабины тренажера. Когда наблюдатель сообщил, что с запада движется группа вражеских самолетов. Все наши машины находились в воздухе далеко от аэродрома, и только один боевой самолет стоял на аэродроме.

- Разрешите. Товарищ комиссар,- взволнованно обратился Диденко. И добавил: -Наши подоспеют…

И вот над аэродромом развернулась совершенно поразительная битва. Против молодого летчика, двадцатилетнего юноши, оказались одиннадцать самолетов противника.!

С аэродрома я видел все. Вот разворачивается один "мессершмитт". Вот выше, наперекресток, приближается другой. Вот подскользнул третий. Ободренные совершенно невероятным численным превосходством, они, как мухи, облепили советский истребитель.

Но младший лейтенант Диденко, используя маневренность своей машины, ее способность совершать малый вираж, с дьявольской ловкостью выскальзывал из-под носа у фашистских истербителей в тот самый момент, когда они считали судьбу своего юркого противника решенной. Выскользнет из-под одного "мессершмитта» и сразу же ныряет, целясь в лоб следующей машины..

Пятнадцать минут длился этот удивительный поединок. Немецкие летчики явно нервничали. Их пулеметы строчили без умолку. Пули летели без прицела, и немцы подчас били…друг друга, едва не сталкиваясь лбами.

Отчаявшись поразить столь необычного противника и, видимо, остерегаясь перерасходовать запас горючего, фашисты повернули обратно. Диденко благополучно приземлился.

У нас внимательно обсуждали итоги этого воздушного боя. Были сделаны соответствующие выводы. Я не авиаспециалист и не берусь говорить о них. Пишу лишь о том, что я видел своими собственными глазами: младший лейтененат Сергей Диденко вступил в бой с одиннадцатью истребителями противника, и они не смогли его сбить; сам он цел и невредим, а самолет его -без повреждений

Необычайно? Да., необычайно. Но это факт.

А вот еще факты. Сержант Василий Андреев, двадцати лет от роду,комсомолец, за первые два боевых вылета сбил три вражеских самолета. Тот, кто близко стоит к авиации,знает, что такое первые боевые вылеты. Это огромное жизненное испытание, настоящий экзамен. И вот такой успех!

Я хорошо знаю сержанта Андреева. Этот скромный светлоглазый юноша всегда обезоруживает собеседника своим прямодушием и ясной, я сказал бы, немножечко робкой улыбкой.

Пытаясь проникнуть в тайну его победы, я припомнил: командир звена,в котором летает Андреев, младший лейтенант Петровский, боевой, опытный летчик, никогда не признавал полетов "вообще". Любой вылет он использовал для боевой учебы. Что ни полет - то новые маневры, учебный воздушный бой. Второй летчик этого звена. Младший лейтенант Захаров, не знает другой жизни, кроме полетов. С ними Василий Андреев.

И вот за два дня этим звеном сбито уже семь вражеских самолетов. Три из них - Андреевым.

В чем тайна их успехов? В спаянности коллектива? В безупречной технике? В самоотверженном отречении от всего, что не имеет прямого отношения к обороне Родины? И в том, и в другом, и в третьем.

Я вижу, как Василий Андреев выруливает на своей крылатой машине к старту, и созданный А.М.Горьким образ героической птицы приходит на память. Соколы! Вот почему они герои…

Я. Попелянский,
Военный врач Н-ской части. Западное направление

К письму сделана приписка.

Уважаемые товарищи! Наш доктор говорит, что события, о которых он вам пишет, могут показаться невероятными. Он просит меня заверить подлинность фактов, изложенных в его письме. Охотно выполняю его просьбу. Все происходило именно так, как об этом здесь написано.
Комиссар части, батальонный комиссар Чернышев.

 

 

 

 

Письмо Л.Н. Толстому
 

 

Дорогой Лев Николаевич!

Сто лет назад Вы, бросаясь со свойственной Вам страстностью в поиск спасительных путей для России, думали об опыте Китая, индусов, даже об опыте духоборов - обо всем, что можно противопоставить насильственности европейских государств. Вы солидаризировались с Тенеромо, огорчались и по поводу увлечения евреев сионизмом, в котором видели изнеженное слабое дитя "европеизма". Вы считали, что оно совершенно ни к чему народу, у которого есть самое прекрасное прибежище, какое только может пожелать человек - "Книга бытия". Это было, как Вы считали, ужасным грехом - стремиться к еврейской государственности, т.е. к дикой пушечной силе, к этакому judenstaat.

Должен, во-первых, объясниться. Обращаясь к Вам в 2002 году и, будучи в здравом уме, не считаю странным письмо к человеку из Ясной Поляны, где он не способен участвовать в диалоге живых. Если кто-либо активно жив в России, кто представляет ее миру - так это Вы. Если бы граждане России на всей планете голосовали за причисление кого-либо к праведникам или к лику святых, они назвали бы прежде всего два имени - Ваше и А.Д.Сахарова (Ведь святой - не просто жертва, скажем, как Николай II - таких были миллионы, притом, в отличие от царя - невинные жертвы. Ведь святой - это мученик, наиболее плодотворно страдавший за народ). А так как Ваши идеи живы, их диалог с голосом потомков, к тому же не литераторов (которых Вы в общем не почитали) вполне естественен. Естественно и не смешно, что разговор происходит в условиях неравенства весовых категорий. Дефицит веса Вашего собеседника возмещается опытом событий, временем, которое от Вас может быть скрыто. Короче, у Вашего собеседника есть преимущество одного еврея - он прав, как его жена после.

Должен, во-вторых, присоединиться к Вашим суждениям о парадоксальности (независимо от человеческих прогнозов) хода истории. Вы поражались парадоксу: взятие Москвы Наполеоном было не его победой, а поражением. Мы же в начале века были свидетелями другого парадокса: 19 сумасшедших Бин Ладена "взяли" Нью Йорк и Вашингтон без единого выстрела (и тоже : "взял", но не овладел, потерпел поражение). В России мы были свидетелями не менее жутких чудес. По законам, писанным не человеком, все , как в "Войне и мире", все, как Вы пророчествовали. Была даже революция, которую Вы предсказывали, правда сама ее технология и последующее развитие происходило не по Вашему сценарию, не в сторону Правды и Любви к народу. Вслед за этим, мы, пока живы, испытываем потребность поделиться с Вами "чудом", совершенным дьяволом, "чудом", которое не мог представить себе и пророк Вашего ранга. Вы полагали, что евреи, обладая "Книгой бытия", могут обойтись без ответного насилия остальных государств. Обойтись даже при искалеченной второй щеке. Скажем, как страна Ганди. Известно, что Вы мыслили о щеке не буквально, Вы не могли не думать о праве народа на защиту.

…………………………………………………………. …….
…………………………………………………………. …….


Далее,к сожалению, мне не удалось из перечеркнутых слов и предложений, из огромного числа всевозможных вставок и сносок собрать и напечатать что-либо понятное и доступное для чтения. К сожалению, все остальное ушло вместе с Я.Ю. безвозвратно.

 


О письме И. П. Павлова молодежи, посвятившей себя науке.

Хотя письмо было адресовано молодежи, оно поучительно для всех поколений. Оно особенно злободневно в наше время извращенных целей, инфантилизации средств, привнесения элементов азартной мафиозной игры в любую сферу. Этот элемент брутальной жириновизации иллюстрируется хорошо в политике. Обидно, когда подобная пошлость проникает в медицину, рядясь в "научную" тогу. Элемент этот особенно экспансивен в тех сферах медицины, в которых показной успех легко достижим за счет дешевой рекламы.

И.П.Павлов, будучи главой школы, как бы предвидел возможное использование своих идей в неблаговидных целях некоторыми его адептами. Он решил как-то нейтрализовать такое несчастье завещанием - посланием молодежи, посвятившей себя науке. Для многих оно служит как заповедное, как гимн. Любой клиницист должен знать его наизусть, тем более, что по своей мудрой риторике, по ритмике, музыке оно не уступает библейским текстам.

В этом письме нет слова честь, но представление о ней пронизывает каждую фразу, я бы сказал, каждый стих. Без чести, без честного стремления к истине (а не к другим, не к неблаговидным целям) нет истинной науки, тем более клинической.

Важнейший пункт послания: не пытайтесь взойти на вершины науки, не освоив ее азы. Другими словами, в своих исследованиях будь честен, не хватайся за следующую ступеньку лестницы, не "доработав" ее, не освоив в трудах предыдущую. В исследовании это означает: не накопив факты. Для клинициста это не только морфо-физиологический фундамент, но, в первую очередь, факты клинического наблюдения - синдромология. Без ее детальной картины и динамики нет солидного диагноза.[Вспомните неопределенность десятков терминов от фиброзита, миофасцита, миэнтензита до миофасциального болевого синдрома и до (horrible dictu!) фибромиалгии].

Факты - воздух ученого, без воздуха нет вдоха, без вдоха невозможен полет к вершинам проблемы.

 

 

 

 

 

Письмо сотруднику
 

 

Дорогой Фарит Ахатович!

Посылаю нижеследующее письмо нашим друзьям-коллегам. Если я еще буду в состоянии, постараюсь сделать такие письма систематическими. Если будет желательно, можно будет их печатать петитом в журнале "Вертеброневрология" - так сказать, эпистолярный жанр в журнале (скажем, "Письма из США" или лучше "Из Сиэтла").


Письмо сотрудникам вертеброневрлогического центра (если еще поживу, будут письма).

Дорогие коллеги! По известным причинам разлом, мафиозия и даже фиглярство угрожают и вертеброневрологии.

Попрежнему Международная классификация, отставая на полстолетия от современной вертеброневрологии якобы в целях простоты диагноза, полностью игнорирует современный неврологический аспект проблемы, а класс этот называют "Болезни костно-мышечной системы", т.е. о р т о п е д и е й или р е в м а т о л о -г и е й. Возьмите в руки журнал "Лечение нервных болезней", 2002, №2, с.27. Авторы статьи не ортопеды, а неврологи, но они поучают читателя:"Остеохондроз устарел, надо-де по классификации "Дорсопатии". В том же абзаце читаете: "варианты дорсопатии - это деформирующие дорсопатии (кифоз, сколиоз, остеохондроз, дорсолгия). Таким образом, авторы или не поняли, или по конъюнктурным соображениям отказываются от понимания остеохондроза. Также пишут и некоторые артрологи-ревматологи: остеохондроз -де - вариант остеоартрита. Конечно, это выгодно: и не углубляться, упрощая и утвердить себя (вот я какой, я спорю, я даже "отвергаю").

Между тем, остеохондроз инициируется пульпозным комплексом - специальным органом.. Он, подобно мозгу, созревает к пубертату, становясь причиной остеохондроза с его богатейшей синдромологией (это не кусочек тебе суставного хряща). Подобно тому, как мозг, вершитель неврозов, не слизь, вытекающая через нос, как думал Гиппократ.

Так вернемся к нашим "Гиппократам" дорсопатии. Для них остеохондроз - все равно, что спондилоз. Ну, ладно, пусть упрощенная ортопедия (мы коллег уважаем), но как можно сделать вариантами дорсопатии и остеохондроз и сколиозы - следствия самых различных болезней, и вариантов неравномерного роста позвонков, и следствием того же - остеохондрозов. Наконец, в завершении того же абзаца, синдромология "дорсопатии" ограничивается компрессией корешков или спинальных сосудов: упрощенная не только ортопедия, но и упрощенная неврологическая синдромология.

Пульпозный комплекс усовершенствовал межпозвонковый диск в целях прямохождения. Человек больше не животное, не хордовое существо. Поэтому и болезни, подобно болезням мозга - особые, не животные болезни, не вариант остеоартроза. Требуется изучение связей разнонаправленных полости пульпозного комплекса.(с погруженными в них ворсинками - см. "Неврол.вестн.,1999, с.6, рис.1) с мозжечковыми и вестибулярными структурами, обеспечивающими антигравитарные и вероятно-прогнозирующие механизмы.

Вместо того, чтобы поднять вертебрологию до уровня вертеброневрологии, коммерсанты от науки тянут вертеброневролгию вниз до вертебрологии (Речь не идет об ортопедии вообще и о нормальной вертебрологии - у них интересные, трудные, но другие задачи).

Здесь речь о дискуссии с оппонентами неврологического аспекта остеохондроза.

Что касается мафиозных элементов, наводняющих интернет, печать, мануальные центры и даже стадионы, то они не только претендуют на ученые степени, эпонимные "институты", то это уже не одно лишь фиглярство. Они даже добиваются в Министерстве выделения специальности мануальной терапии. Все равно, что выделить вместо лечебной физкультуры - специальность "инструктор лечебной гимнастики" и подчинить ей специальность врача лечебной физкультуры, сделать ее вторичной. Но бороться с подобными явлениями нам сил не хватит. Это должны делать не мы, а другие структуры. Наше дело - конструтивно работать, особенно в сфере помощи больным с учетом синдромологии, разработки ее клинических сторон и расширения круга ее синдромов.