Spinal Neurology and Manual Therapy
(& not only...)

  Вертеброневрология и мануальная терапия
(& не только...)

 
     
     
menu

Коричневый цвет - русская версия
Green Color - English version
 


Клиника восстановления здоровья
Body Rehabilitation Clinic
 

Виды лечения - Treatment Modalities

****** 

Testimonials

****** 


Body Rehabilitation Clinic
(AMTE Site)

 

Treatment Types

****** 


Американский Фонд изучения позвоночной неврологии
Orthopedic Neurology Research Fund
 

Цель Фонда - Fund's Goal

****** 

From Board Directory

****** 

Методические пособия

****** 

Учебные пособия

****** 

Об авторе

****** 

About the Author

****** 

Proceedings. Publications

****** 

Message to Colleagues

****** 


Невропатология и лечение межпозвонкового остеохондроза
Intervertebral Osteochondrosis' Neuropathology and Treatment
 

Как расставаться с хронической болью? (Беседа о восстановлении здоровья)

****** 

Повсеместные боли

****** 

Малоизвестная в США ортопедическая неврология

****** 

Less-known Spinal Neurology

****** 

Развитие отечественной вертеброневрологии

****** 

Нейрохирургия остеохондроза

****** 

Проблема века или вечная проблема?!

****** 

Сомнительные подходы в вертеброневрологии и мануальной терапии

****** 

Отечественные черты мануальной терапии

****** 

Вазодистонии и ишемии

****** 

Радикуло-миелоишемия

****** 

Межпозвонковый остеохондроз в Евразии и Америке

****** 

Полвека остеохондроза

****** 

Бенефиты манипуломании

****** 

Линия отчуждения

****** 

Медицинские сюрпризы

****** 

"Клиническая пропедевтика мануальной терапии" Монография

****** 

Отзыв на монографию

****** 

Своеобразие текущего момента

****** 

В защиту суверенитета вертеброневрологии

****** 

О создателе клинической дисциплины
About the Founder
 

Ближайший взгляд

****** 

От последователей

****** 

Патриарх неврологии

****** 

Феномен Якова Попелянского

****** 

Об Отце и его Деле

****** 

Казань - Сиэтл

****** 

Он опережал время

****** 

Памяти Я. Ю. Попелянского

****** 

In memory of Professor Yakov Popelyanskiy

****** 

Основополагающие первоисточники - Spinal Neurology Textbooks

****** 

Руководство и монографии по неврологии

****** 

Some Articles

****** 

Другие книги профессора Я. Попелянского

****** 

Opinions of World prominent Specialists

****** 

Статья из Неврологического Журнала

****** 

Учителю

****** 

Идеи Проф. Я. Ю. Попелянского в Америке

****** 

Гений и злодейство

****** 

Последнее интервью

****** 

Я люблю Вас живого

****** 

Научная биография

****** 

"Запоздалое открытие"

****** 

Я. Ю. и Политбюро

****** 

Компетенция и некомпетенция

****** 

О Солженицыне

****** 

Антисемитизм глазами невропатолога

****** 

Медицина в США глазами иммигранта-врача

****** 

Я. Ю. и поэзия

****** 

Неопубликованное

****** 

Обнаруженное

****** 


Хобби и отдых
Hobby and Entertainment
 

Обращение

****** 

Дисбаланс

****** 

Бальзам прошлого

****** 

Вне расписания

****** 

Уроки балкарского...

****** 

Брызги шампанского...

****** 

Выплывшее

****** 

Непредвиденное

****** 

О названии

****** 

Нескромная прелесть провинции

****** 

Вокруг "Возвращения"

****** 

Навеянное

****** 

Откровение

****** 

Наблюдаемое

****** 

Лицемерие и ханжество

****** 

Вокруг да около

****** 

Выборы

****** 

Конец света

****** 

Трагическое разочарование

****** 

Обновленное прояснение

****** 

Холодная гражданская война

****** 

Фашизм и прогресс

****** 

 


 

 


 

 

 

   

 

Уроки  балкарского...

"Куда, куда вы удалились,
Весны моей златые дни?
Что день грядущий мне готовит?”

                                      (А.С.Пушкин)

 

 

Кавказ незабываем. Южная его часть ассоциируется с чем-то пышным и бархатным, ласковым и благоуханным. Северная – с очень высокогорным,  чем-то экзотически диким и бесовски привлекательным. Порой сводит с ума своим величием. Адаптации требует. Не удивительно, тамошние аборигены отличаются не только физическим алгоритмом, но и своей ментальностью.

То был период далёких предвестников советско-перестроечного распутья. Кавказские народы ещё относились к приезжим со среднеполосного нечерноземья с приветливым состраданием. А как же? – Всегда вопрошали они. – Как вы там живёте? – Ни тепла, ни моря, ни хорошего вина, ни фруктов, ни барашков, ни горного воздуха? Невольно призадумывались тогда и мы – а впрямь -- как же?* Вся кавказская атмосфера вокруг «уважаемых гостей» с севера  веяла в сторону «старшего брата» какой-то трепетной благоговейностью. Многообещающая позиция коренных жителей размягчала рубцы былых невзгод и сглаживала горести настоящего.  Забота о приглашённом не струилась, а заполняла всё окружающее его пространство. Как ни анекдотично, но аксакал знает лучше, что требует душа и тело гостя на благодатной земле. Оно предлагается ещё до того, как  подумаешь о желаемом , не то что -- успеваешь сказать  об этом. Сердце мрачного  угрюмца или озлобленного грешника начинает таять в лучах света умелых горных южан, столь привлекательных своей тёплой суровостью. Надо было новым правителям иметь более семи пядей во лбу, чтобы суметь осквернить отношения между органично примагничивающимися краями.

В те благополучные времена многие подразделения нашего института проводили в Кабардино-Балкарии  циклы усовершенствования врачей. Доводилось совершать увлекательные поездки.  Совпадали они порой и с внеплановой консультативной работой. Плоды одного дня такого соединения приятного с полезным оставили неизгладимые следы в сознании.

 В воскресенье, со старшим по кафедре, отправились  с рассветом на консультацию в далёкую балкарскую деревню. Отец пациента очень лихо вёз нас по извивающимся дорогам.

-- Путь непростой, да и дальний, не выпить ли чего-нибудь для поднятия настроения? – воодушевляюще предложил водитель удобного пикапа – «Жигулей».

-- Так дорога сама пьянит отменно! – попытался отшутиться наш ещё молодой профессор, но уже старый трезвенник, по каким-то издавна туманным причинам, о которых бродили самые невероятные слухи.

 – Ха, да это разве дурман? Вот будет серпантин Балкарского ущелья, вот тогда закачает! – оптимистически заинтриговал нас улыбающийся балкарец. Медики переглянулись.

-- Ой-ой! – в глазах старшего запылал искренний страх,  даже ужас -- на пару с недоумением. Себя не видел, но он уверял потом, что лицо выражало в тот момент лишь блаженное легкомыслие искателя острых ощущений. -- На что польстились? Зачем и куда вдруг поехали? – думал про себя всегда обстоятельный кафедральный начальник. Он уже здорово пожалел, что дал согласие на поездку в глухой горный аул. -- Чему поддались, какому искушению? – Продолжали в мою сторону его губы  едва слышно.

--  Здоровому человеческому соблазну! - вдруг разгадал, а может и уловил чутким ухом мысли консультанта провидец за рулём. Обязательно  будет иметь место получение  благодарности после выполненного на совесть  долга! – примерно так витьевато закруглил активный кавказец, заказывая одновременно желаемое качество предстоящей работы.

Тем временем машина уже бойко закатывалась на стоянку к придорожной таверне.

-- Футы – нуты, на Кавказе так предоплатят, что и деться потом некуда – с недоумением, но с лёгкой теплотой продолжал ворчать уже таящий начальник.

-- Немного развлечётесь, да и отрешитесь от мирской суеты! – отрекомендовал водитель, заметив нахлынувшую обескураженность.

-- В каком смысле? – опять напугавшись, насторожился профессор.

-- Мой дядя здесь директор. Да сейчас сами всё и увидите, родич предупреждён – быстро расставил всё по местам наш новый приятель, не вдаваясь в подробности.

Его дружеский благодушный тон уже начал оказывать своё воздействие на меня, чего никак нельзя было заметить по ещё напряжённому шефу. Обычно он призывал меня к расслаблению, а тут происходило обратное. Возможно, где-то из сокровенной глубины, опыт бывалого комбинатора призывал его к сохранению бдительности даже сейчас – под защитой почтенного завсегдатая стремнин и обрывов, но в предверье волнующей неизвестности грядущего дня.

-- Какое, к чёрту питьё с утра, на опасной дороге, да к тому же – до выполнения диагностической работы? – с плохо скрываемым возмущением шепотом пожаловался путешествующий шеф.

-- Разве впервой подобное под покровом заинтересованного джигита? – вдохновляюще съязвил его сопровождающий помощник. Ну, не мог оставить без внимания нежданную растерянность железного «Феликса».

Роскошный стол был накрыт на террасе под сияющем небом, прямо над заводью горного ручья. Сам дядя, с иголочки одетый в белый костюм, сиял в располагающей улыбке. Расцвёл и шеф.

-- Мы это не одолеем – кокетливо пришутил он, явно просветлев. Хозяин трапезы расплылся в ещё большей ухмылке.

 Лёгкое вино, уплывающее в тела четырёх, подавалось к столу многократно, а полный чан цыплят табака обновлялся бесчисленное количество раз. Обглоданные косточки выбрасывались в кристальную воду на радость форели, которая устремлялась к лёгкой добыче прямо на глазах разомлевших путников. Вместе с останками дичи улетало за борт и недоверие шефа. Он был готов брать горные перевалы уже и сразу. Мы и отправились.

Более не волновала закрученность шоссе, а краски заманчивых пейзажей стали заметно ярче.

-- Гид-то был дьявольски прав! – во всеуслышанье заявил профессор. Удовлетворённый водитель довольно крякнул и с дополнительным рвением нажал на газ.

В доме пациента, ломящийся от яств стол нас встретил первым. Был накрыт по обеденному расписанию. С бутылями вина соседствовал и коньяк популярных областных разливов. Нас пригласили откушать, «чем бог послал». Немалых  трудов стоило переиграть план гостеприимных хозяев. Настояли на смене очерёдности действий, попросив, всё-таки показать пациента, который лежал в отдалённой комнате. К сожалению, были  сориентированы иначе относительно его страдания. Несчастного обезножил неизлечимый недуг, приковав его навечно к постели. Преисполненные потребностью хоть чем-то помочь убитым горем родителям, столь безупречно несущим свой тяжкий крест, решили предринять  попытку оказания помощи. Разумеется, это было малоперспективное для больного, но явно желанное для семьи предприятие. Обязались отыскать возможность перевода тяжёло заболевшего, так называемой медленной инфекцией в центральную клинику головного столичного института, что и обеспечили после возвращения с Кавказа. При всём при этом, как бы без вины виноватые, чувствовали себя очень неловко от сиюминутной беспомощности. Практикующему медику не тяжко столкнуться с безразличием в ответ на существенную помощь, тогда как очень болезненно принимать взывающие к надежде потоки благодарности при бессилии помочь реально.

Прекрасно понимая нашу внутреннюю неуютность, мудрый отец очень умело разрядил обстановку. Проговорил это блестяще, в особых тонах, не оставляя и тени сомнения в том, что наш приезд более, чем оправдал надежды уставшей от разочарований семьи. Привыкшие ко всяким людским передрягам, в данной ситуации оба коллеги едва сдерживали слёзы. Тем не менее, усилий на то, чтобы сесть и лакомиться – не было и в помине. И вот, мудрый балкарский житель  дипломатично разрулил и этот пассаж.

Он не пригласил отобедать, а попросил осмотреть его хозяйство. Провёл вначале на скамейку в садовую беседку, затем за ворота – к гуляющему  скоту. Там, между овцами и курями он с дрожью в голосе рассказал, как много лет уже ничего не может сделать для дорогого сына. И вот сегодня – такой великий светлый день надежды для всей семьи. И пусть особых перемен не произойдёт в состянии двигательном. Зато уже есть подъём душевный. Он его заметил в глазах жены и сына, а такое – очень дорогого стоит. Всё золото мира не покроет его. Можно ли было после подобного признания не разделить с ним его откровение?!

-- Вы подарили нам вторую жизнь, пусть на время, а разве мы живём вечно? – произнёс он, усаживая нас за стол по возвращению с прогулки. В тот момент гости  невольно перенеслись в памяти к  суетливой утренней нерешительности в начале сложной дороги.  Шеф напомнил о тревожных сомнениях.   

-- А ведь высказывал, грешным делом, капризное сожаление по поводу поездки – шепнул мне на ухо вконец растроганный консультант.

Трапеза продолжалась непрерывно в течение 4-х часов. Появившийся из неоткуда младший брат нашего горца (родному дяде больного было 62, и был он только на 2 года моложе) простоял не присев, помогая и услаждая,  весь период чревоугодия. Все наши уговоры присесть он мягко парировал, ссылаясь на традицию.

-- Это в крови и вовсе не трудно, а только приятно и почётно; не утруждайте себя волнениями! -- заверял многократно «младшенький». Ему было почти столько, сколько нам на  двоих. Могло ли всё это не оставить волнующего понимания?!

Шеф от крепкого отказался, прикладывался лишь к белому вину, а вот мне выпала участь заслуженно «уважить» достойного человека. Яства поглощались на одном дыхании. Не будучи умельцем и любителем употребления заметных объёмов спиртных напитков, изумился открывшимся вдруг возможностям. Не догадывался о них. Засвидетельствовал вслух, что и не заметил, как шутя и не опьянев, осушил с хозяином бутылку коньяка, похвалив, таким образом, только его лёгкость и качество снеди. Домашние поняли это по-другому -- как намёк..., и следующая бутылка, побольше размером была тут же откупорена. Осознав произошедший ляпсус, я поперхнулся от непредвиденного, но очередной фужер свежайшего сока, мгновенно поднесённого «младшеньким» прямо ко рту, вернул к чувствам. Правда, допитая приличная порция под горячие тосты, весьма определённо отодвинула остальное на задний план. 

 



Голубые озёра Балкарии

В разгар дня мы отправились в обратный путь, но теперь уже через Балкарское ущелье к Голубым озёрам. В самом захватывающем дух месте, дорога резко сузилась, вынудив поехать много медленнее. Завороженные впечатляющем видом, попросили остановиться. Почему  вдруг решил непременно выйти именно там, не знаю; может быть разморенность снизила критику, а возможно чуть мутило от избытка выпитого. Однако, хорошо запомнилось, что по бравому выходу удержался от падения в 150 метровую бездну лишь благодаря тому, что успел вцепиться в наружный дождевой жёлоб  отечественного автомобиля. Будь то гладенькая крыша сегодняшней иномарки, не имел бы второго дня рождения. Правые колёса стояли точь в точь по краевой линии обрыва.  Когда шок от произошедшего у всех начал отдаляться, бледный старший товарищ пролепетал, что неосознанно предстала яркая картина: он стоит в поту перед своим шефом, не зная, как объяснить абсолютно непонятную потерю своего ученика -- сына учителя.

Одержимость обволакивает быстро. На последнюю вакханалию на берегу Голубых озёр прибыли уже остывающими. Там предстояли многочисленные винные тестирования, которые мы прошли с честью, выдержав последнее испытание такого рода. Все наши отказы, возражения и ссылки на умопомрачительный «ёрш» в течение одного  дня, отводились без промедления. Во-первых, нам разъяснялось, что такое сочетание совместимо, даже – ничто, на протяжении сотен километров головокружительных дорог; дескать центробежные силы весь хмель выносят за обочину. Во-вторых, о каких нежелательных последствиях может идти речь, когда в гремучий коктейль незаменимо входят «Боржоми» и «Нарзан» в безграничных дозах. Удивительно, но там это убеждало, а может путникам такого объяснение просто очень хотелось.



Балкарское ущелье

Когда возвращались в санаторий, уже смеркалось. Вспомнив популярный приём Штирлица, пассажиры заставили себя глубоко заснуть в салоне автомобиля прежде, чем показаться официальным лицам. Нам предстояло в этот же день посетить с ними местный театр. Предчувствие коллективного похода оптимизм не вселяло; душа просила не зрелищ, а нечто другого. Однако, форму следовало держать подобающе, и мы мобилизовали остаток чуть восстановленных сил.

Ни названия, ни содержания спектакля в памяти не осталось. Сохранились лишь впечатления от странного поведения зрителей двух первых рядов. Мы сидели в середине второго. Малейшее наше высказывание во время действия сопровождалось поворотами их голов в нашу сторону. Сначало подумалось, что плохо координируем уровень громкости, что было бы неудивительно после дорожного шума и принятого внутрь букета.

-- Но нет, с этим порядок – заверили нас сопровождющие местные коллеги. Деликатные джигиты обещали развеять наше непонимание после занавеса. Каковы нам были их сдержанные объяснения! Читатель конечно же догадался! Да, осторожная шёпотная активность распространяла пивной дух не только на рядом- и впереди сидящих, но и на сцену. Стойкое гостеприимство наших опекунов позволило нам никак не заподозрить такой прокол в течение всей пьесы. Они ведь  глазом не моргнули, ухом не повели на протяжении всего вечера. Оберегали нас от внешнего и внутреннего дискомфорта. Тем временем, им периодически грезилось, что герои постановки с возмущением поглядывали на нашу компанию.

 Спускались к выходу по широкой лестнице в толпе народа. Вдруг с шефом обомлели, приняв высокого мужчину из публики за самого занудного крючкотворца научной комиссии Поволжья, который по всем расчётам должен был находиться от нас на отдалении в 2500 километров. Пытаясь уточнить и убедиться, обернулся на ступеньке и... увидел лишь потолок. Множество рук подхватило меня под спину и ниже, и вернуло  в вертикальное положение. Окружающие уверяли, что полёт в парадном проёме им оставит больше восторга, нежели просмотренное на сцене. Брови же шефа, как и утром в машине, как и днём над провалом -- вновь взлетели и застыли под чубом.

-- Это же надо! Какой «фураж»! – выпалил он, переводя дух с испуга на ерничество, вспоминая специфическую терминологию дня уходящего, когда речистый балкарец объединил «фейерверк» и «кураж» одним словом.

-- Ну и улёт! Ну, и последействие! – Продолжал он возбуждённо. – Ну, и послевкусье!  Ну, и вторая волна! А ещё посмотри, если не сам, так образ этого задиры нас даже здесь достал!

Что только может не показаться после дня такой наполненности!

Переосмысливая те экстраординарные события, понимал -- было суждено расплатиться  за разудалую горскую щедрость с одной стороны и высоконравственный впрыск – с другой. Выглядел расчёт уже по отечественному, а именно, строго по правилам «зелёного змия». Коли уберёгся от пропасти – свихнёшься на лестнице! Стереотип предначертанности и роковых охранений далее не раз закреплялся. После американского фильма с Джеком Николсоном и Джесикой Ланж: «Почтальон звонит дважды!», учебные плоды того кавказского «воскресенья» обрели особый смысл и символ.

 

______________________________________________________________________________

 

*Сегодня, именно в «ноябрьскую» 11-ю годовщину пребывания в краю, где ещё многое в это время года «ошалело» цветёт, а на крыльце   –  розы, задаю тот же вопрос, но с другими предлогами – «Почему и зачем, за каким, извините... ?». – И отвечаю – За тем же, что и всегда, и везде, получая также прекрасное взамен, а остальное неважно. Пакость присутствует всюду, разве на ней следует зацикливаться. Просто там списывали, уповали и ссылались на издержки тупиковой системы, а здесь --  на общечеловеческое несовершенство, но всё ведь -- едино. По сути – это одно и то же, ибо разлагающий строй -- не божье, а человеческое порождение.

 


Александр Попелянский. 2010